Память сердца. О своём военном детстве и отце-фронтовике, погибшем уже в начале войны, рассказала Тамара Николаевна Питилимова

К нам в редакцию обратилась жительница Вороно-Пашни Тамара Николаевна Питилимова, решившая рассказать о своём отце, который погиб летом сорок первого. Всё, что осталось у неё от родного человека, которого даже не помнит, потому что была очень маленькой, – это несколько старых фотографий. Знает об отце только то, что рассказывала ей мама, но всю жизнь хранит о нём память в своём сердце.

Родом я из Новониколаевки. Являюсь единственной дочерью Николая Степановича Ложкина и Ефросиньи Ивановны Голдобиной (на фото). Познакомились родители в 1936 году. Оба работали в колхозе. Мама трудилась на молоканке, а отец занимался выращиванием племенных жеребцов. Несколько лет они были бездетными, так что я стала долгожданным ребёнком, появившись на свет в 1940 году. Родители нарадоваться на меня не могли. Но папе не суждено было меня растить вместе с мамой.

Мне было всего год и четыре месяца, когда началась Великая Отечественная война. Мама рассказывала, что 22 июня в Новониколаевку на лошадях приехал нарочный и на всю деревню кричал: «Война, товарищи! Война началась!» Сразу же стали собирать мужчин на фронт. В деревне началась паника, в магазине ничего нельзя было купить. С трудом маме удалось раздобыть спички, табак и сахар. Всю ночь они с бабушкой пекли хлеб в дорогу папе. А 24 июня его забрали.

Мужчин из Новониколаевки повезли на телегах в Асино. Близким разрешили их проводить. Отец был известный в деревне гармонист, вот и тогда играл на гармошке, поднимая дух своим односельчанам. А я, ничего не понимая, плясала на телеге возле него. Проводив обоз до края деревни, мы с бабушкой вернулись домой, а мама отправилась с отцом в Асино. Рассказывала, что смогла там через знакомых купить бутылочку красного вина. Сели они с отцом на крыльце здания, где разместили мужчин, выпили на прощание, а отец сказал: «Фрося, я, скорее всего, не вернусь. Береги дочку. Если будет трудно, моя мама поможет».

После отъезда мужчин в Новониколаевке остались только женщины, дети да несколько мужиков, которые не были годны к службе либо по здоровью, либо по возрасту. Маме приходилось брать меня с собой на работу. Во время жатвы помню, как с другими ребятишками прыгала по зерну на подтоварнике. Большие кучи зерна нужно было просушивать, поэтому нам разрешали бегать по ним босиком, ворошить пшеницу и рожь, чтобы урожай не сопрел.

Взрослые работали тогда не покладая рук. Все старались для фронта, для Победы. Благодаря тому, что мы держали скотину, голода не знали. Всегда были и яйца, и мясо, и молоко. Помогали эвакуированным. Мама приютила женщину из блокадного Ленинграда. Тётя Оля приехала в Новониколаевку исхудавшая, обессиленная, никак не могла наесться вдоволь хлеба. В благодарность за заботу подарила матери золотое кольцо, которое хранилось в семье как реликвия. Сейчас она перешла по наследству одному из правнуков.

Письма от отца приходили редко. Он был малограмотный, поэтому писал понемногу и печатными буквами. Эти короткие послания ждали с нетерпением. Каждый листок перечитывали много раз, прижимая к сердцу клочок бумаги, который держал в руках любимый муж и отец. Последнее письмо от него пришло в августе. Отец писал, что воюет под Смоленском. Приходится отступать: «Скрываемся от фашистов, как от ястребов прячемся». Потом письма прекратились. Жене сообщили, что 3 августа Николай Степанович Ложкин погиб под Смоленском. О том, как всё произошло, рассказал односельчанин, вернувшийся домой с контузией.

Он служил вместе с папой. Их рота отступала. Папа шёл с полевой кухней позади колонны. Вдруг начали бомбить. Все бежали кто куда, лошади метались. Одна из бомб попала в полевую кухню. После бомбёжки отца обнаружили убитым. Времени на копку могил не было. Папу просто присыпали землёй, как смогли, и пошли дальше. Так мы до сих пор и не знаем, где он лежит.

Официальная похоронка на отца пришла только в конце войны. Тогда мама смогла оформить пособие по потере кормильца на дочь. На первые выплаты мне купили новое шерстяное платье и портфель к школе. Для этого мама пешком ходила в Асино в магазин. Тот счастливый момент из детства я помню хорошо. У меня было столько радости! Такие красивые вещи я видела впервые и очень гордилась своими обновками.

После войны в Новониколаевку вернулись оставшиеся в живых мужчины. Одни были контужены, другие – с серьёзными ранениями, с ампутированными конечностями. А многие семьи остались без мужей, отцов, сыновей. Но время шло, жизнь налаживалась. Я окончила школу и поступила в медицинское училище. После учёбы работала в больнице в Новониколаевке, потом в 1961 году устроилась в Асиновскую районную больницу, где трудилась в поликлинике в Сосновке. Восемнадцать лет перед уходом на пенсию была фельдшером в ФАПе в Вороно-Пашне, где проживаю уже 27 лет.

У меня двое детей – сын и дочь, которые живут в Асине, есть внуки и правнуки. Я рассказываю им о погибшем предке, то, что знаю. Для всех нас он герой. Имя Николая Степановича Ложкина есть на стеле на площади Победы. Каждый год 9 Мая мы возлагаем туда цветы. Когда появилось движение «Бессмертный полк», фотографию отца я несла вместе с внучкой Катей. Я уверена, никакие политические противоречия не могут осквернить подвиг советских воинов, отдавших жизни за свободу и будущее своего народа. Никому не удастся переписать историю, потому что в каждой семье помнят своих героев.