Порой родственники погибших на СВО бойцов не могут поделить между собой социальные выплаты, и тогда решение принимает суд
В российских судах всё чаще рассматриваются дела, где родственники погибших участников СВО делят право на миллионные государственные выплаты. За красивыми словами про память о героях порой скрываются старые семейные обиды и сложные жизненные коллизии. Сегодня мы расскажем о двух касающихся таких споров решениях, вынесенных Асиновским городским судом в апреле и сентябре текущего года.
Когда отец – не отец
В этой судебной истории истцом выступила мать погибшего военнослужащего, действовавшая также в интересах своего несовершеннолетнего внука. Она обратилась в суд с иском к бывшему сожителю, являющемуся отцом их сына, который заключил контракт о прохождении военной службы и погиб в январе 2026 года. Согласно законодательству, родителям в таком случае полагается ряд мер социальной поддержки: страховая сумма, единовременное пособие, ежемесячная денежная компенсация, выплата по указу Президента РФ, а также региональная материальная помощь. На эти средства в равных долях претендовали оба родителя. Мать погибшего потребовала лишить мужчину права на эти выплаты, ссылаясь на то, что он на протяжении десятилетий не участвовал в жизни сына.
Из материалов дела следует, что родители погибшего проживали в незарегистрированном браке с 1982 по 1990 год. Когда ребёнку было около двух лет, мужчина оставил семью с четырьмя малолетними детьми и ушёл к другой женщине. Материальную помощь детям он не оказывал, алименты выплачивал принудительно и не в полном объёме (задолженность была погашена лишь при достижении старшим сыном двадцатилетнего возраста). По словам истицы, отец с детьми практически не общался, подарков не дарил, в воспитании участия не принимал, не интересовался учёбой и здоровьем. Ей приходилось работать в пяти местах, чтобы обеспечить детей. По мнению женщины, именно отсутствие мужского воспитания привело к тому, что сын в несовершеннолетнем возрасте совершил преступление и был осуждён. Когда тот отбывал наказание в местах лишения свободы, отец ни разу к нему не приехал и не передал посылку. Контракт на военную службу молодой человек заключил, находясь в исправительном учреждении.
Ответчик иск не признал. Он утверждал, что бывшая сожительница настраивала детей против него, что алименты он выплачивал, детей периодически навещал, по возможности помогал, поздравлял сына с днём рождения. На свидания в колонию действительно не ездил, но, по его словам, передавал деньги для сына через мать. Задолженность по алиментам объяснил отсутствием работы. О том, что парень ушёл на СВО и погиб, ему не было известно: на звонок сына перед отправкой он не ответил, так как номер ему был не знаком.
Суд заслушал свидетелей: совместных детей истца и ответчика, соседей, родственников. Все они подтвердили: после ухода отца семья оказалась в крайне тяжёлом материальном положении. Помощь оказывали родственники и соседи, мать работала на нескольких работах, отец же материальной помощи не оказывал, детей не навещал, воспитанием не занимался. Даже теперешняя супруга ответчика, допрошенная по его ходатайству, не смогла привести факты, свидетельствующие об участии мужчины в жизни сына. Суд обратил внимание на анкету военнослужащего, заполненную погибшим: в разделе «Сведения о близких родственниках» он указал только мать и сына, сведения об отце не внёс.
Права родителя, в том числе на получение государственных пособий и выплат, основанных на факте родства с ребёнком, не относятся к числу неотчуждаемых. Закон предусматривает возможность лишения такого права при уклонении от выполнения родительских обязанностей. Цель спорных выплат – компенсировать нравственные и материальные потери тем родителям, которые длительное время надлежащим образом воспитывали военнослужащего, содержали его до совершеннолетия и вырастили защитника Отечества. Суд пришёл к выводу, что ответчик самоустранился от воспитания и содержания сына. Уплата алиментов – это обязанность родителя, а не доказательство надлежащего исполнения родительского долга, тем более что средства удерживались принудительно. В результате суд удовлетворил исковые требования истца и лишил отца погибшего военнослужащего права на все возможные выплаты.
Дети против мачехи
В роли ответчика – Лариса Климова, которая совсем недавно похоронила мужа Ивана. Истцы – его дети от предыдущих отношений Николай и Алина. Они требовали лишить новую жену их отца права на получение выплат, положенных супруге погибшего военнослужащего. Аргумент: «Она ему никто». Впрочем, долгое время и дети были отцу «никто». Он был лишён родительских прав, поэтому сын и дочь воспитывались с малых лет в приёмных семьях. Николай никогда отца не видел и не хотел с ним общаться. Дочь наладила отношения, только став взрослой. Но это не отменяло право на положенные детям выплаты, делить которые с мачехой они не хотели.
Иван и Лариса были вместе с 2011 года, а официально расписались в 2014-м. Жили в доме Ларисы, сделали ремонт, построили баню. Всё складывалось неплохо, пока в декабре 2020 года Иван не совершил особо тяжкое преступление в отношении соседей, за что его осудили на десять лет. Дети погибшего утверждали в суде, что, когда отца за-ключили под стражу, супружеские отношения между ним и женой прекратились. В 2021 году Лариса, по их сведениям, открыто начала жить с другим мужчиной. Сам Иван в письмах брату писал, что жена его забыла, и он хочет развестись, но не может: мешает статус подследственного.
– Она не приезжала к нему, никак не поддерживала, – настаивала в суде Алина, с которой был согласен и её дядя, родной брат погибшего. – Когда у отца обнаружили рак и перевели на время лечения под домашний арест, Лариса его у себя в доме не приняла, поэтому он стал жить у брата, где она его ни разу не навестила. Отец пошёл на СВО, потому что чувствовал свою вину перед нами, детьми, и хотел нам помочь. Об этом он мне говорил при встречах и во время беседы по телефону. Ещё он считал, что Лариса с ним развелась в одностороннем порядке.
Лариса не отрицала: да, был период обиды и был другой мужчина: «Недолго, для мужской помощи по дому». Но, по её словам, от мужа она не уходила и не собиралась. Он звонил ей из СИЗО и колонии практически каждый день, у неё остались адресованные ей письма. На самом деле, когда у Ивана обнаружили рак и перевели под домашний арест, супруги решили, что он поживёт у брата, с которым у Ларисы были плохие отношения, поэтому она навещала мужа, когда брата не было дома. В 2025 году Ивана вновь отправили в колонию. Понимая, что до конца срока может не дожить, он принял отчаянное решение: подписал контракт с Минобороны. Уходил на СВО не за идею, а за возможность вернуться домой к жене раньше, чем через 10 лет, и оставить близким хоть какие-то деньги. Женщина перед отправкой на СВО приезжала к мужу на длительное свидание, они строили общие планы. Но 16 октября 2025 года Иван погиб. Тело удалось опознать только в январе 2026-го. Похороны организовала Лариса, на её имя выдано удостоверение о захоронении.
Суд, изучив письма Ивана к жене, показания свидетелей и документы, пришёл к выводу, что семья не распалась. Отношения супругов деформировались под гнётом обстоятельств, но желания развестись не было. «Заключая контракт и осознавая риск, Климов мог предполагать возникновение у супруги прав, – говорится в решении. – Тем не менее мер по расторжению брака он не предпринял».
Суд отказал детям в их требованиях. Лариса сохранила право на выплаты.
Екатерина Корзик
Имена и фамилии фигурантов дел изменены. Статья подготовлена с использованием материалов Асиновского городского суда.
Оставить сообщение: