Три земли – три родины Тазкиры Султангариевой

Родилась она в Татарстане, создала семью в Узбекистане и уже более 20 лет живёт в Сибири

В гости к Тазкире Минневалиевне Султангариевой я пришла вместе с её дочерью, учителем математики Первомайской школы Лилией Кулаевой. В квартире, где 89-летняя пенсионерка, в прошлом тоже педагог, живёт одна, работал телевизионный канал на татарском языке – родном для моей героини. Общаясь с хозяйкой, я с трудом выговаривала непривычные для русского языка имя-отчество.

– Мы в школе её звали Тазкира Валиевна, так легче было, – сказала Лилия Минуровна, учившаяся когда-то у своей мамы.

Имя Тазкира имеет множество версий перевода. Один из вариантов – запоминание, память – очень подходит моей героине. В свои почти 90 лет она с документальной точностью воспроизводит события своей жизни любой степени давности.

Атинен кызы, или Папина дочка

– Родом я из Татарии, деревни Тайсуганово. Мне было пять лет, когда началась Отечественная война. У моего отца Вали Сулейманова к этому времени уже было трое детей, а ещё армейский и боевой опыт: он воевал в финскую, получил звание лейтенанта, – начала свой долгий рассказ Тазкира Валиевна…

Тазкира росла папиной дочкой. Глава семьи работал председателем колхоза и, отправляясь на колхозные поля, часто брал свою «матур кызы» (красивую доченьку) с собой. Старался её порадовать.

– Когда весной 41-го года закончилась посевная и мы готовились к празднованию Сабантуя, отец отвёл меня в магазин, чтобы я выбрала материал на новое платье. Как сейчас помню, это была красная ткань, а на ней – белые цветочки и горошины. Он купил целый рулон, принёс его домой и сказал матери сшить три наряда: мне, старшей сестре Зифе и ей.

22 июня глава семьи заехал за женой и двумя дочерьми на тарантасе. На празднование Сабантуя собрались две деревни, накрыв длинные столы.

– Отец вышел перед людьми для выступления, чтобы рассказать, как прошла посевная, назвать имена отличившихся, как вдруг замер и уставился глазами в одну точку, а там на коне солдат скачет, в одной руке знамя держит. Он будто летел, аж люди расступились. Что-то сказал отцу и отправился дальше.

Ночар хэбэр, или Плохая весть

Председатель колхоза вместо поздравительной речи объявил: «Товарищи, немцы границу перешли. Парни, мужчины, ждите повестки». Вскочил на коня и умчался.

– Все разошлись, а нас дядька до дома довёз. Мама отправилась баню топить, наказала бабушке и сестре Зифе печь разжечь и приготовить бялеш (пирог) и токмач (лапшу), а мне – за братом смотреть. Мы будто бы поняли, что происходит что-то страшное: такие тихие и послушные стали. Когда отец домой вернулся, от его коня аж пар шёл – так загнал животину. Сам пошёл в баню, а маме велел приготовить его обмундирование. Мне тогда многое непонятно было и в их словах, и в действиях, поэтому я пристально наблюдала за взрослыми. Может, поэтому всё так в память и врезалось.

Отобедав, глава семьи оделся в солдатское. Взял с собой фуражку, тёплую шапку, шинель-скатку, супруга заботливо сложила в вещмешок завёрнутые в ткань хлеб, куски сахара и плиточный чай, и отправился в Бугульму на вокзал.

– Наутро и мы туда приехали, – вспоминает Тазкира Валиевна. – Народу – тьма, все плачут, прощаются. Отец расстелил коврик, сел по-турецки, на одно колено меня посадил, на другое брата. Зифа позади него стояла и обнимала за шею. В один момент чувствую, что он так крепко обнял меня, что аж больно стало. Я голову подняла, а у него из глаз слёзы текут. Я спросила по-татарски: «Ты почему плачешь?» А он отвечает: «Я уже, наверное, больше не увижу вас». В последнюю минуту перед отправлением поезда всех обнял и обратился к маме и бабушке: «Берегите детей, учите детей».

Кора хот, или Чёрное письмо

С тех пор старшего Сулейманова они больше не видели. Письма от него приходили примерно раз месяц. Их никто, кроме Зифы, читать не мог. Его супруга умела читать лишь на латыни (до конца 30-х годов в татарских школах использовался латинский алфавит), а у бабушки и вовсе за плечами была арабская школа. В конце декабря 1942 года письма перестали приходить. А потом семья получила весточку: писал сослуживец отца, тоже татарин.

– Он рассказал, что, когда наша армия вошла в Сталинград и гнала немцев, отец бежал впереди него шагах в десяти и вдруг резко упал. Позднее папу нашли раненным в ноги выше колен. Его отправили в лазарет, но раненых там было так много, что до отца просто очередь не дошла. Он умер от потери крови.

А через несколько дней Сулеймановым пришло «кора хот» (чёрное письмо), в котором говорилось, что Вали Сулейманов пал смертью храбрых 22 января 1943 года. Он был похоронен в братской могиле под Сталинградом.

Белем олырга китте, или Уехала за знаниями

Следуя заветам отца, Тазкира Валиевна сама выучилась и детям своим образование дала. Она окончила семилетнюю школу в своём посёлке, а затем за несколько километров ходила в десятилетку. Получив аттестат всего с тремя четвёрками в 1954 году, девушка уехала в Узбекистан вслед за старшей сестрой Зифой. Та уже вышла замуж и вместе с супругом работала в русской школе в населённом пункте Гульбах.

Тазкира, не знавшая ни русского, ни узбекского, поступила в узбекское пед-училище в русскую группу. Признаётся, были сложности в изучении языка. В татарском, например, названия животных не являются одушевлёнными существительными и нет деления по родам.

Через два года девушке вручили диплом, а вместе с ним – направление в местную школу… учителем русского языка. Тазкира хотела отработать три года и вернуться на родину, но жизнь преподнесла совсем другое развитие событий.

Ирексездэн туй, или Свадьба поневоле

Однажды девушка познакомилась в общей компании с молодым человеком. Они всего несколько раз встречались, но парень сразу начал строить серьёзные планы и заслал сватов. Получив отказ, решил во что бы то ни стало жениться на Тазкире, пока она не уехала.

– Зифа ждала второго ребёнка. Я жила в общежитии и приехала к ней в гости помочь по хозяйству. Девчонки позвали меня в кино. Мне бы потом сразу к сестре вернуться, но была плохая погода, шёл снег с дождём, и я согласилась зайти к подруге, чтобы переждать. А попала... в будущую семью, – рассказывает моя собеседница.

Оказалось, что жених всю эту ситуацию подстроил с помощью родственников, в числе которых была и та самая подруга. Семья Султангариевых собрала почти всю родню, приготовила для невесты большой сундук с подарками. Тазкира оказалась своенравной невестой: ножкой топала, отказывалась идти замуж и вытолкала навязчивого жениха из комнаты. Думала даже побег устроить, да не получилось. Как ни противилась, а понимала, что выбора у неё попросту нет: если провела ночь в доме мужчины, пусть и не по собственной воле, то придётся уступить. Свадьбу гуляли десять дней уже со следующего утра!

В общем, не получилось у Тазкиры вернуться к маме. Скоро и она сама мамой стала. В семье появились дочка Лилия, потом Линар, Лира, Марат и Альбина. Декретный отпуск в те годы длился всего пару месяцев, поэтому, отдавая малышей в ясли, Тазкира Валиевна выходила на работу, совмещая учительскую работу с должностями завуча, а потом и директора. Уже после рождения пятого ребёнка моя героиня получила высшее образование. Педагогике Тазкира Валиевна отдала в общей сложности 35 лет. Её дело продолжили три дочери.

Ярдам кулы, или Рука помощи

Так как в доме Султангариевых говорили не только на татарском, но и на русском, все дети Тазкиры Валиевны свободно общались на обоих языках. Когда пришло время поступать в вуз, старшая Лилия поехала в Томск, выбрав физико-математическое направление пединститута. По распределению попала в Первомайский район – сначала в Ореховскую школу, а затем в райцентр. Лира окончила филологический факультет Ставропольского университета дружбы народов и переехала на Украину. Альбина после педучилища работала в одной школе с мамой.

Лилия практически ежегодно ездила вместе со своими детьми в гости к родителям в Узбекистан и видела, как в девяностые годы условия жизни на её родине становились всё невыносимее: перебои с электроэнергией, водой, безденежье. Постепенно большая семья Султангариевых стала перебираться в Первомайский район. Первой это сделала Тазкира Валиевна, похоронившая в 2000 году своего супруга. А затем и всех детей сюда перетянула. И всем Лилия Минуровна помогала встать на ноги, найти работу, получить гражданство, приобрести жильё.

Сегодня в Первомайском рядом с мамой осталась только Лилия. Две сестры и брат – в Томске, но еженедельно приезжают в гости. Младшее поколение разъехалось по городам и весям. Три года назад Тазкира Валиевна потеряла сына Линара, ушедшего из жизни из-за тяжёлой болезни. Эту трагедию ей помогают пережить её близкие. Султангариевы и к проблемам чужих людей отзывчивы, особенно тех, кто так же, как и они когда-то, поменяли место жительства. Тазкира Валиевна помогала им в освоении русского языка, Лилия – в оформлении документов, сопровождала в паспортно-визовую службу в качестве переводчика.

Сибирь стала для Тазкиры Валиевны ещё одной родиной, покорившей её сердце красотой природы и разнообразием климата. Она очень любит летом отдыхать на речке, зимой, если найдёт компанию, ходить на лыжах, посещать культурные мероприятия и праздничные концерты. Тазкира Валиевна и её большая семья теперь уже придерживаются как русских, так и мусульманских традиций. Они и блины на Масленицу испекут, и яйца на Пасху покрасят, и на Сабантуй, Курбан байрам или Уразу обязательно пригласят к себе друзей-татар и угостят их традиционными блюдами.

В свои неполные девяносто моя героиня прекрасно выглядит, разводит комнатные растения, справляется с домашними делами, хорошо плавает. Самостоятельно выучила арабский язык, читает на нём Коран, активно пользуется современными гаджетами, для общения в соцсетях использует планшет. А ещё она очень любит петь, часто переводя на татарский язык русские песни. Их красота и узнаваемость при этом не теряются. На прощание мы на три голоса и на два языка исполнили по куплету «Одинокой гармони» и «Ой, цветёт калина».

Елена ЧЕБАНОВа