Для русских – Пасха, для немцев – Ostern

Члены Зырянского центра встреч российских немцев 5 апреля собрались в местном музее, чтобы отметить католическую Пасху

Светлая радость общения

Поволжские немцы – один из немногих народов, который прожил вдали от исторической родины почти три сотни лет, но при этом не затерялся среди населения огромной державы, а сумел сохранить свою национальную идентичность от екатерининской эпохи и до наших дней, пережив лишения, гонения и негативное отношение в годы Великой Отечественной войны. Сегодня в Зырянском живёт уже третье поколение поволжских немцев, оказавшихся в те самые роковые сороковые годы в Сибири не по собственной воле. Они уже обрусели, многие не знают немецкого языка, приняли христианскую веру, но продолжают чтить традиции своих предков. Одна из них – празднование католической Пасхи. В этом году она отмечалась 5 апреля. После семейного застолья уже на следующий день потомков немцев-переселенцев ждали в Зырянском краеведческом музее, где в 2013 году был открыт центр встреч российских немцев. Сегодня он объединяет порядка 20 человек. Поводов для общения немного, среди них – католическое Рождество и католическая Пасха.

Не все в силу самочувствия могут посещать совместные мероприятия. Вот и на «немецкую» Пасху пришли лишь девять человек. Стоит отметить, что пасхальные традиции немцев имеют схожесть с нашими, но есть и культурные и религиозные различия, которые прослеживались уже в оформлении зала. На стендах была представлена выставка праздничных открыток.

– Неотъемлемым символом этого праздника считается заяц, – говорит руководитель музея Валентина Ивановна Латтеган. – Именно он приносил подарки и сладости для детей. Это животное изображено почти на всех пасхальных открытках.

Её слова подтверждает Людмила Львовна Фаттахова (Рерих), с которой я познакомилась чуть раньше, чем с остальными: в феврале она была героиней нашего опроса, где рассказывала об истории своей семьи.

– Накануне Пасхи мы в сенях оставляли свои шапки. А утром папа, выглянув в окно, радостно говорил: «Зайчик приходил». Мы видели следы под окнами, которые могла оставить даже случайная собака, но этого не понимали и радостно бежали в сени проверять шапки, – вспоминает Людмила Львовна.

– А мы гнёзда заячьи делали, – продолжает Лидия Александровна Бородич (Прейс). – Заранее на тарелочке проращивали семена пшеницы. На неё нам складывали подарочки: яйца, конфеты. С этими же тарелочками-гнёздами ходили в гости и тоже собирали подарки.

Стоит отметить, что вся наша беседа проходила за щедро накрытым столом: в пасхальной традиции немцев – праздновать этот день с размахом. Каждый принёс свои угощения.

– У нас все прекрасные хозяюшки, – хвалит женщин В.И.Латтеган. – Они и в кулинарных конкурсах участвуют, и в декоративно-прикладном творчестве. И не только на базе нашего музея. Мы тесно сотрудничаем с Томским областным российско-немецким домом. Ездим к ним в гости, они нам помогают финансово, спонсируя различные мероприятия, помогают организовывать новые выставки. Так, например, последняя называлась «Немцы – Герои Советского Союза». Мы рассказывали о тех немцах, кто воевал в составе Красной армии.

Гости за столом много общались, делились детскими воспоминаниями, играли в викторину, а потом с большим удовольствием приняли участие в мастер-классе по изготовлению того самого пасхального зайчика из детства. А у меня в это время появилась возможность познакомиться поближе.

Приговорённые к изгнанию

Третий повод в году для встречи зырянских немцев имеет трагическую окраску. Ежегодно они собираются в конце августа – на годовщину начала депортации поволжских немцев. Соответствующий Указ Президиума Верховного Совета СССР был принят 28 августа 1941 года. Согласно этому документу, целый народ огульно был объявлен предателями и диверсантами, лишён национальной автономии на территории СССР и депортирован. Истории семей собравшихся во многом одинаковы и в то же время наполнены собственными трагедиями, переживаниями и потерями.

Лидия Александровна Бородич (по отцу Прейс) вспоминает, что её дедов депортировали из Ессентуков, когда её отцу было всего 8 лет. Попали в Зырянский район. Александр Прейс тут вырос, создал семью:

– Папа умер, когда мы были ещё маленькими детьми. Он, конечно, знал немецкий язык, а вот мы на нём уже не разговаривали. Время было такое, что нам учить язык было стыдно. Отношение к немцам было, мягко говоря, недоброжелательным. Моя бабушка Матильда прожила долгую жизнь. Она как раз была тем самым центром семьи, который придерживался национальных традиций.

Ольга Яковлевна Прейс (в девичестве Шнайдер) вышла замуж за брата Лидии Александровны. Как пошутили участники встречи, единственная создала чистокровную немецкую семью.

– Отцу было всего четыре, когда его семью выслали из Константиновки Ставропольского края, – рассказывает женщина. –  Шнайдеры были зажиточными. Перед отъездом всё своё добро они схоронили на чердаке дома. Позднее выяснилось, что новые хозяева, занявшие это жильё, распродали чужое имущество. Мои предки оказались в Павловке Зырянского района. Дед, Адам Иванович, был хорошим печником. Здесь его знания пригодились: он полностью сложил подземные печи для Зырянского заготзерно. Отец в шестидесятых побывал на родине. Узнал свою усадьбу по груше, которая росла у дома и под которой он играл в детстве. В 80-х годах хотел вернуться туда и даже нашёл работу, но ему поставили условие: на родительский дом он претендовать не будет. А как переезжать с четырьмя детьми, не имея крыши над головой? Так и остался в Зырянском. В 1990-м и я побывала на родине предков, дом там ещё стоял…

Для Галины Артуровны Сафоновой (Шнайдер) родиной стала деревня Яранка Зырянского района. Мама была местная, а отец – тоже из Константиновки.

– Моя бабушка была депортирована в Сибирь с детьми, но без мужа. Его забрали из дома и увели в неизвестном направлении. О дальнейшей судьбе деда мы так ничего и не смогли узнать. На одной из станций младший сын бабушки выскочил из вагона, чтобы набрать воды, а обратно не успел, поезд ушёл. Его она тоже потеряла навсегда. В нашей семье, конечно, праздновали католическую Пасху, но особо это не афишировали. Что говорить, нас недолюбливали, часто ребёнком слышала в свой адрес: «фашистка», «немка», плакала от обиды. Родители даже опасались нас, детей, регистрировать на немецкую фамилию отца. Я до 4 класса носила фамилию матери, – вспоминает Галина Сафонова.

Кстати, Галина Артуровна одна из немногих, кто знает немецкий язык. А всё потому, что, получив педагогическое образование, была учителем немецкого в школе. Галина Иосифовна Симон не имеет немецких корней, она местная. Но является завсегдатаем таких встреч: представляет своего супруга Виктора Петровича и знает историю его рода:

– Мой свёкор Пётр Симон проходил армейскую службу на востоке, когда началась Великая Отечественная война. Оттуда его в принудительном порядке отправили в трудовой лагерь на лесоповал. Сюда, в Сибирь. Условия жизни и труда были невыносимыми. Будучи ещё молодым, он заработал несколько серьёзных хронических заболеваний, беспокоивших его потом всю жизнь. А когда война закончилась, его и ещё человек десять оставили на месте лесозаготовок в Зырянском районе. Бросили на выживание. Остальных немцев погнали в сторону Тегульдета.

Кстати, во время депортации нередки были случаи разъединения семей. Так родные Петра Симона оказались сосланы на Алтай. Позднее они почти все вернулись на историческую родину в Германию.

Отцы Веры Яковлевны Аненковой и Татьяны Александровны Потураевой тоже были разъединены. Женщины – двоюродные сёстры, их отцы – родные братья по фамилии Бернгард. Оба оказались в Анжерке, куда прибыли из Саратовской области, а потом их пути разошлись. Александр остался в Анжерке, Яков оказался в посёлке Причулымском Асиновского района. По удивительному совпадению, мамы Веры и Татьяны – тоже родные сёстры. «Я прожила в Причулымском до 1966 года. Мне было восемь, когда случилось сильное наводнение. Нашу семью эвакуировали в Громышёвку Зырянского района. Так там и остались», – говорит Вера Яковлевна. – «А я сюда приехала после того, как получила образование в Томске», – добавила Татьяна Александровна.

Разговаривая с участниками этой встречи, я понимала, что для них границы между свой/чужой, русский/немец уже давно стёрлись. Здесь, в Сибири, они выросли, создали свои семьи и воспитали детей, здесь похоронены их предки. Они полюбили эту землю, ставшую для них родной, а она приняла их в свою многонациональную семью.

Елена ЧЕБАНОВа