Фронтовые истории

Памятными моментами военных биографий своих семейных героев поделились с читателями газеты их потомки

Прошагал пол-Европы, пол-Земли

Мой дед по отцу, сержант Пётр Степанович Попов, прошёл всю войну от первого до последнего дня, а потом ещё сражался против японцев. За свои подвиги отмечен двумя орденами Красной Звезды и медалью «За отвагу». За время службы на него пришло то ли две, а то ли три похоронки. Говорят, его фамилия даже выбита на Мамаевом Кургане в списках погибших. Однако дед, израненный, со шрамами после ожогов, выжил и стал отцом пятерых сыновей. Мой папа много расспрашивал его про войну, а потом этими рассказами делился с нами.

Однажды ночью дед в составе группы пошёл в разведку. На нейтральной полосе лоб в лоб столкнулись с немецкой разведгруппой. Стрелять нельзя – поднимешь тревогу. Началась рукопашная. Позже Пётр Степанович даже вспомнить не мог подробности. «Очнулся, – рассказывал он, – в руках – немецкий автомат и финка. Ладонь распорота. А на земле – связанный «язык». Вот так «на автомате» обезоружил и взял в плен врага».

А потом в его жизни случился марафон. Когда Красная армия двигалась к Сталинграду, поступил приказ: за четыре ночи преодолеть почти 360 километров. Пешим шагом не дойдёшь – только бегом. Солдаты бежали ночами от укрытия к укрытию. На рассвете падали на землю без сил и тут же засыпали, чтобы вечером снова бежать. За эти четверо суток у бойцов полностью истрепалась обувь, одежда превратилась в лохмотья. До места назначения многие добрались полураздетыми, босиком. Но дошли.

Последний ожесточённый бой мой героический дед принял в Чехословакии. Он случился в мае то ли 11-го, то ли 16-го числа. По пыльной дороге двигалась колонна советской техники. Параллельно навстречу шла другая. Из-за густой пыли невозможно было разглядеть, кто там едет. И тут встречная колонна открыла огонь. Оказалось, наперерез вышли власовцы. Советские солдаты сумели развернуть орудия и танки. На выручку им пришли чешские партизаны. Вместе справились с предателями.

На фронте было место и курьёзам. После разгрома Японии воинская часть деда задержалась в Китае. Пошёл как-то он с товарищем в увольнение. У местного китайца купили хромовые сапоги. Радости не было предела! Товарищ надел обновку, идёт гордый. И тут пошёл дождь. Через какое-то время боец почувствовал, что шагает будто босиком по мокрой земле. Опустил глаза –  а подошва-то... растаяла! Оказалось, что плутоватый китаец вместо подошвы приклеил к голенищу хлебную корочку, виртуозно подделанную под подошвенную кожу.

Ирина Епифанова, с. Ново-Кусково.

Хранится в семье похоронка…

В нашем доме есть семейная реликвия, от которой сжимается сердце, – похоронка на деда моего мужа, Сергея Михайловича Богомолова. Он был призван в сентябре 1941-го. И словно в воду канул. Ни единого письма-треугольника, никакой весточки. Спустя десятилетия мне удалось по сведениям из этой самой похоронки выяснить правду.

Сергея Михайловича определили в 366-ю стрелковую дивизию. После курса молодого бойца последовал многосуточный марш-бросок пешком до Ленинградского фронта. Дошли до деревни Мясной Бор в Новгородской области. В начале войны там случился ад. Рядом с Мясным Бором есть так называемая Долина смерти – небольшой участок примерно 2 на 2 км. Здесь покоятся останки более 100000 советских и немецких бойцов. А вообще в этом районе и окрестностях погибли почти 150000 советских солдат.12 января 1942 года, в день, когда наши пытались прорвать блокадное кольцо, Сергей погиб. Бабушке пришла бумага, разорвавшая жизнь на «до» и «после». То, что мы храним сейчас, – копия. Подлинник пришлось сдать в собес, чтобы получать пенсию на детей.

История на этом не кончается. Моя младшая дочь сейчас живёт в Подольске. Они с мужем нашли ту самую братскую могилу, что приняла прах Сергея Михайловича, и разместили на обелиске его единственную сохранившуюся фотографию.

А в нашей семье погиб мой дед – Дмитрий Григорьевич Долгих. Мама часто вспоминала дни, когда его провожали на фронт. Сентябрь 41-го стоял тёплый, солнечный – словно назло войне. Мамин отец торопился выкопать картошку, переживал, как они без него справятся. Накануне в семью из Иркутска пришла посылка: родственники в подарок маме, тогда ещё маленькой девочке, прислали нарядные платья. Когда всё село собралось провожать мужчин  на фронт, мама, думая, что раз столько народу, то это праздник, наряжалась то в одно новое платье, то в другое. Хвасталась, кружилась. И Дмитрий Григорьевич, её отец,  понимая, что, возможно, смотрит на дочь в последний раз, гладил её по головке и повторял: «Какая же ты у меня красавица…» Эти слова мама запомнила на всю жизнь.

Дмитрий Григорьевич погиб в июне 1942-го. Накануне семье пришёл перевод на сто рублей с копейками – солдатское жалованье. Бабушка посчитала это дурным знаком: побледнела и вымолвила: «Нехорошие это деньги…» И оказалась права. Через несколько дней им принесли похоронку...

Галина Николаевна Богомолова, с. Ново-Кусково.

Реликвии с фронта

В нашей семье есть две реликвии, доставшиеся мне от деда Константина Васильевича Ерёмина. Он жил в Подмосковье. Ушёл воевать в первые дни войны, дошёл до Берлина, имел ранение. За свой боевой путь был награждён медалями «За боевые заслуги», «За отвагу», «За победу над фашистской Германией» и «За взятие Берлина». С войны он привёз трофейный бинокль с четырёхкратным увеличением, который был изготовлен в Германии ещё во время Первой мировой войны. Маленькой я часто бывала в гостях у деда. Мне он разрешал смотреть в свой бинокль, а в 1973 году подарил его.

Ещё дед привёз брошку из червонного золота, представлявшую собой триаду из сердца, якоря и креста. Застёжка у неё была сломана. Дед её отдал моей маме, своей дочке. Она украшение не надевала, просто хранила как память. А ещё мама рассказывала, что с войны отец привёз парашют, из которого тут же сшили обновки всем домочадцам: рубашки и платья.

Дедушка умер в 1983 году у себя в Подмосковье. Давно его нет, а памятные вещи – бинокль и брошь – хранятся у меня. Бинокль был представлен на экспозиции в музее Зырянского филиала АТпромИС, где я работала. Сама я много лет занимаюсь поисковой работой. До сих пор открывается много имён, до сих пор ведутся раскопки и поиски останков бойцов. Эхо той войны отдаётся и в наши дни. Поэтому мы должны беречь семейные раритеты и хранить память о своих героических предках. 

Галина Геннадьевна Назарова, с.Зырянское.

Девять дней в болоте без еды и воды

Когда грянула Великая Отечественная война, моему отцу, Александру Поликарповичу Суворову, исполнилось всего восемнадцать. Его семья была спецпереселенцами – «ненадёжный контингент», как тогда говорили. Таких в начале войны не брали на фронт, словно сомневались, достойны ли они защищать Родину. Но в 1942 году очередь дошла и до них.

Первое боевое крещение отца произошло под Сталинградом. Там его впервые тяжело ранило в бедро. Месяцы госпиталя, перевязки, боль. Подлечили – и снова в бой. А в 1943 году он попал в новый ад – на Курскую дугу. Отец почти никогда не рассказывал о войне. Слишком больно было возвращаться в прошлое. Иногда лишь сквозь ком в горле выдавливал из себя: «Там всё горело, небо и земля. Дым стоял такой, что дышать нечем. Пули летят со всех сторон, снаряды рвутся, а вокруг – тела, тела, тела…» В одном из таких боёв его ранило снова. Истекая кровью, он девять дней пролежал в болоте. Девять дней без еды, без помощи, без надежды. Сосал болотную жижу вместо воды, чтобы не умереть от жажды. Его нашли случайно. Вытащили, отвезли в госпиталь. Врачи сделали операцию, но ногу спасти не удалось.

В двадцать лет отец стал инвалидом. Но он не сломался. Не запил, не озлобился, не опустил руки. Выучился на бухгалтера, много лет работал в Ореховском леспромхозе. Говорил мне: «В работе вся горечь и уходит». С мамой Валентиной Фёдоровной они прожили душа в душу больше полувека, вырастили шестерых детей. Отец оказался сильнее войны – он отвоевал у неё своё и наше будущее.

В 1999 году Александра Поликарповича не стало. Когда прощались с ним, на красной подушечке лежали его награды: медали «За боевые заслуги» и «За отвагу», орден Отечественной войны I степени. Для нас же он навсегда остался просто папой – добрым, честным, трудолюбивым, справедливым и совершенно бескорыстным.

Юрий Александрович Суворов, г. Асино.

Водка вместо наркоза

Мой папа Александр Иванович Ерёмин был младшим из четверых братьев. Его призвали на срочную службу незадолго до начала Великой Отечественной. В 1941 году направили прямиком на 1-й Белорусский фронт. Участвовал в защите Брестской крепости, города Орла, затем Смоленска. В 1943 году в смоленских лесах получил серьёзное ранение. Было это так. Группа красноармейцев шла вдоль болота, след в след. Отец был предпоследним в этой веренице. И вдруг взорвалась мина. Последний солдат погиб на месте, а отцу искалечило левую руку. В полевом госпитале ему провели операцию по ампутации руки. Рассказывал, что пилили обычной пилой. Перед этим дали «наркоз» – стакан водки. Естественно, он потерял сознание. А когда очнулся, врач ему и говорит: «Ну хорошо ты меня поматерил!» А сам он этого не помнил. Отняли левую руку почти до локтя.

За всё то время, что отец воевал, его мама, моя бабушка, трижды получала похоронки и извещения, что сын пропал без вести. Уже начала свыкаться с мыслью, что больше его не увидит, как он вернулся. Домой в Кемеровскую область добирался поездом. На станции, находившейся в 4-х километрах от его села, вышел на подножку поезда подышать свежим воздухом, а люди, стоявшие на перроне, его узнали. Один из мужчин вскочил на коня и помчался сообщить радостную весть матери. Бабушка не особо в это поверила, но всё же ждала у окна. А завидев вдали фигуру идущего сына без руки, упала в обморок.

В 1944 году Александр Иванович встретил мою маму Марию Алексеевну Пашенцеву. У них родилось пятеро детей. Папа работал в совхозе «Берикульский» счетоводом, учётчиком, фуражиром, бригадиром. В 1957 году получил медаль «За освоение целинных земель». А вот о его военных наградах я ничего не знаю, они не сохранились.

Умер он очень рано, в 1976 году, ему было всего 55 лет. Отразились на здоровье тяжёлые военные годы и ранения. Осколки, полученные при разрыве мины, так и остались в его теле, они потом в течение жизни постепенно выходили. Бывало, попросит: «Дети, спину почешите». А мы ему: «Папа, у тебя там железка какая-то». Вот так их и вытаскивали...

Галина Александровна Микк, г.Асино.