Родиной стала Сибирь

Продолжаем публиковать истории наших земляков, рассказывающих о своих национальных корнях

Белорусская кровь «проснулась» в правнучке

Валентина Владимировна Степанец, с. Зырянское:

– Мои дедушка Захар Егорович и бабушка Фитинья Григорьевна Степанец родом из Белоруссии. Жили в Витебской области, родили 10 детей. В предвоенные годы там был страшный голод. Многие тогда уехали из их деревни Дубища в Сибирь. Писали, что здесь дают землю, есть колхозы, а значит, и работа. В 1940 году деды тоже решились на переезд. Моей маме, Фаине Захаровне, тогда было всего два года, а младшему ребёнку Степану – несколько месяцев. Добирались до деревни Бихтулино Первомайского района по реке. Приехали туда в мае 1940-го. Бабушка рассказывала, что климат им здешний не понравился, совсем не белорусский: летом – гнус, зимой – морозы. После первой же пережитой зимы дед Захар засобирался обратно, но началась война. Захара Егоровича почему-то на фронт не взяли, возможно, по состоянию здоровья: он умер очень рано, осенью 42-го или 43-го года. Его старший сын Николай был призван в Красную армию в декабре 1941 года и домой вернулся только после русско-японской войны.

Бабушке пришлось одной поднимать детей. До взрослого возраста дожили только шестеро. Моя мама выросла в Бихтулино, там же родились мы с сестрой. В 1970 году, когда я пошла в первый класс, наша семья решила переехать в Зырянку, так как в деревне была только начальная школа. Я до сих пор тут проживаю.

Желание побольше узнать о своих корнях возникло у меня, когда я сама стала мамой, и мои дочери начали задавать мне об этом вопросы. Помню, что спрашивала у бабушки, почему они не вернулись в Белоруссию после войны. Она отвечала, что возвращаться уже было некуда, война всё разрушила. Деревни Дубища уже нет на карте, не сохранились даже архивы о её жителях, так как мы делали запрос по восстановлению некоторых документов для мамы. Моя старшая сестра смогла разыскать в Белоруссии родственников по линии деда Захара, общаемся через интернет иногда. 

Помню, что бабушка Фитинья говорила, смешивая белорусский и русский языки, но мы её понимали. А вот моя мама сразу начала говорить на русском, так как приехала сюда совсем малышкой. Я  понимаю белорусскую речь, но говорить на белорусском языке не могу. А вот моя младшая дочь Ксения, которая живёт в Томске, решила самостоятельно изучать белорусскую культуру, традиции, язык. Она преподаёт эстрадный вокал, поёт в составе ансамбля «Белая Русь». Несколько раз с коллективом ездила в Белоруссию, в июне снова туда собирается. Вот так через поколения в ней проявились белорусские корни.

Семейное древо с эстонскими корнями

Агнесса Эрнстовна Коот, село Берёзовка Первомайского района (на фото с мужем Эдгаром Югановичем):

– У меня эстонские корни. Мои бабушка и дедушка, Мария Юрьевна и Кристьян Юрьевич Аллиакас, вместе с семерыми детьми в 1908 переехали в Сибирь благодаря столыпинской аграрной реформе. Дорога на поезде заняла у них аж полтора месяца! Добрались сначала до Мариинска, а оттуда – в Зырянский район. Не знали, что в начале июня ещё можно картошку посадить, и поэтому в первый год своих продуктов у них не было, всё покупали. Деньги водились, так как дедушка был краснодеревщиком, столярничал, делал качественную мебель и вообще слыл рукастым мужиком. Кроме того, считался очень грамотным, пять лет прослужил в русской императорской армии и хорошо знал русский язык. К нему обращались жители хутора, когда нужно было написать какую-то официальную бумагу. Избирался старостой деревни, много помогал людям.

На месте, где деды разбили свой хутор, было много эстонских переселенцев. Позднее образовавшееся поселение они назвали Вамбалами. Там у супругов Аллиакас родились ещё четверо детей. Моя мама появилась на свет в 1913 году. Стоит отметить, что все ребятишки были обучены азам грамоты, играли на музыкальных инструментах: кантеле (карело-финский струнный щипковый инструмент, похожий на гусли – прим. ред.), духовых, гармони, гитаре. Мама моя, Ольга Кристьяновна, красиво пела. Она окончила 4 класса на эстонском языке, а в 19 лет её отправили учиться на рабфак в город Томск. Вспоминала, что приходилось очень тяжело без знания русского языка и без денег, постоянно голодала. Бабушка ничем не могла помочь своей дочери, потому что растила младших детей в одиночку. Дедушки уже не было в живых. В 1921 году из-за клеветнического обвинения он был арестован, в заключении заболел тифом и умер. Мы так и не узнали, где он похоронен.

Когда старшие дети выросли и съехали из большого родительского дома, бабушка стала сдавать пустующие комнаты постояльцам. Однажды у неё поселился направленный работать продавцом в Вамбалы Эрнст Августович Вельтмандер. Так познакомились моя мама, вернувшаяся домой из Томска после учёбы, и папа. У них родились четверо детей. Весной 1941 года наша семья переехала в соседнюю Михайловку, но едва там обосновалась, как началась война. Я помню, как на обозах из деревни уезжали мужчины, в том числе и наш отец. Мы трое, провожали его, вцепившись в подол маминой юбки, а самый младший сидел у неё на руках. Почти год отца продержали в Новосибирске на тыловых работах, затем отпустили на несколько дней домой перед отправкой на фронт. Его последнее письмо пришло 6 декабря 1942 года, 6 января 43-го он погиб.

В семье бабушки, а позднее и в нашей говорили исключительно на эстонском языке. Я пошла в первый класс в 1945 году и не знала ни одного русского слова. Учитель наш был эстонец. Он задавал нам на дом текст на русском языке, а на следующий день мы должны были читать его бегло и знать перевод каждого слова. И где-то к четвёртому классу мы могли свободно общаться на русском.

Я окончила пединститут и в 1961 году получила направление на работу в Берёзовку Первомайского района учителем математики. Вот уже 65 лет тут живу. Здесь познакомилась со своим супругом, тоже эстонцем, предки которого обосновались на этих землях примерно в 1902 году. Эдгар Юганович Коот тогда был секретарём комсомольской организации в колхозе, позднее тоже окончил институт. У нас трое детей, сейчас уже семь внуков и трое правнуков. Дети наши тоже хорошо знали эстонский язык. Мы до сих пор отмечаем главные эстонские праздники: Янов день, Михайлов день, Мартынов день, Кадрин (Катеринин) день, День свечей и другие. Не забываем эстонские традиции, например, побудки (поздравление именинника песнями под окнами), проводим крещение и похороны по эстонским канонам, передаём из поколения в поколение кулинарные рецепты.

Май 2008 года. На фото – Ольга Кристьяновна Вельтмандер в окружении детей, внуков и правнуков.