Родиной стала Сибирь

Этот год объявлен Президентом РФ Годом единства народов России. Мы спросили у земляков, имеющих разные национальные корни, что они знают о своём происхождении

Вагоны без обратного билета

Людмила Львовна Фаттахова, село Зырянское:

– Моя девичья фамилия Рерих. Она немецкого происхождения, как и мои родители, дедушки с бабушками. Мама и папа жили в Саратовской области, где было много так называемых поволжских немцев. В семье Рерих росли пять детей, а в семье Гензе – шесть. Знаю, что дедушка Яков Рерих имел собственную лавку, в которой, помимо продуктов питания и необходимых в быту товаров, можно было приобрести музыкальные инструменты. Рерихи все были музыкальными людьми. Мой папа играл на скрипке, тётушка – на балалайке, её муж – на гармошке.

Летом 1941 года, после нападения Германии на СССР, поволжские немцы были депортированы в разные окраины страны, в том числе в Сибирь. Моих предков отправили в спецпоселение Молчановского района. Мама, Софья Ивановна, вспоминала, что на тот момент ей было пятнадцать лет. Сёстры Екатерина, Анна, Роза, Антонина и брат Иван были старше. Их семью, как и других пересыльных, везли в вагонах для скота. По пути следования поезда делали остановки. Во время одной из таких остановок под колёсами состава погибла их мама. Остался только отец, инвалид с одной ногой.

По приезде в Молчановский район трёх средних сестёр забрали на военный завод в Новосибирск. Заботу о маме взяла на себя старшая сестра Екатерина Бальдэ, которой на тот момент было 28 лет. Она уже была замужней, её супруг перед началом войны ушёл в армию, а потом был отправлен на фронт. Связь между ними была потеряна на долгие годы. Спустя много лет, в семидесятых годах, он прислал ей письмо, в котором рассказал, что попал в плен. После освобождения боялся возвращаться в Союз, так как ему за это грозило тюремное заключение, и принял решение остаться в Германии, где сошёлся с выходившей его после ранения женщиной. Тётушка, мы называли её няней, так и не вышла замуж, детей не имела, и до конца жизни прожила с моей мамой, помогая растить нас, четверых детей.

Я родилась в спецпоселении в Молчанове в 1954 году. Там, кроме ссыльных немцев, были чуваши, молдоване, украинцы. Ссыльные немцы жили дружно. Собирались большими компаниями, пели под аккомпанемент моих родственников русские и немецкие песни. Дома разговаривали исключительно на немецком языке. А старшее поколение так и не смогло научиться чисто говорить на русском, поэтому в общественных местах говорили на родном языке. Может, поэтому иногда в свой адрес от взрослых мы могли услышать обидное слово «фашисты» или пренебрежительную фразу «эти немцы».

Ссыльных немцев старались определять на одно место работы, причём выбирали для них преимущественно тяжёлый труд. Летом работали на кирпичном заводе, а зимой – в пимокатном цехе. Их уважали за то, что делали всё на совесть. Помню, как бегала к маме в пимокатный цех и помогала после смены полы мыть.

После школы я окончила Томское училище связи с красным аттестатом по специальности «монтёр АТС». По распределению оказалась в Зырянском районе. Это был 1973 год. Здесь и познакомилась с мужем, татарином по национальности. У нас родились сын Роман и дочь Елена.

Уехать на родину предков мне никогда не хотелось. А вот мой младший брат в 1996 году уехал в Германию. За ним последовали и мои родители. Мама мне часто писала оттуда письма на немецком языке. Всегда в переписке подмечала, что скучает по Молчанову.

Я дорожу своими национальными корнями и продолжаю сохранять наши семейные традиции. Помню немецкий язык, хотя навык теряется. Ведь удаётся попрактиковаться только когда приезжаем в гости к родственникам в Молчаново. Соблюдаем праздники, самыми важными для нас являются католическое Рождество и католическая Пасха. Помню, в детстве взрослые наготавливали много разных угощений. А на Пасху была такая традиция: в ночь перед праздником мы в сенях оставляли шапки, а утром находили в них подарки от зайчиков. Готовлю некоторые национальные блюда, например, книппы (галушки) или кухы (пироги из дрожжевого теста). Вот уже 13 лет состою в объединении «Центр встреч российских немцев», организованном при местном музее. Мы встречаемся несколько раз в год на мастер-классах, общаемся, делимся воспоминаниями.

Из бескрайних степей – в таёжную даль

Наталья Михайловна Матвеева, г. Асино:

– Моё настоящее отчество – Санджи-Горяевна. Полное имя отца – Санджи-Горя Манджиевич Лиджигоряев. Родился он в 1921 году. В самый разгар Отечественной войны он, как и тысячи других калмыков, попал под принудительную депортацию. Жил в городе Элиста. Не знаю, почему, но из семьи был выслан только он один. Всех затолкали в товарные вагоны и отправили в Сибирь. Так отец оказался в городе Асино. Здесь познакомился с мамой, Еленой Альфовной Хмелевской родом из Зырянского района.

Сначала молодая семья жила с родителями жены. Потом отец построил свой дом. Через какое-то время перевёз в Асино своего дядю с женой, которые также попали под депортацию и были сосланы на север страны. Эта тётя практически заменила мне мать. Я была младшей из четверых детей, родилась в 1954 году. Она взяла меня буквально грудничком и растила, так как мама была занята работой и уходой за моей сестрой-инвалидом.

Мама много лет проработала на сушзаводе, заслужила медаль «За трудовое отличие», папа трудился экспедитором в горпо. Когда семья распалась, он уехал в Томск.

Сейчас уже нет в живых ни моих родителей, ни сестёр, которые, как и я, остались жить в Асине, ни брата, уехавшего в Свердловскую область. Я всю свою трудовую жизнь связала с Асиновской типографией. Пришла туда совсем ещё девчонкой и проработала до  самого закрытия предприятия. Родила двух дочерей. Старшая живёт с семьёй в Брянске, младшая – в Асине.

Белорусская предыстория

Анатолий Николаевич Неумержицкий, с. Ягодное:

– У меня белорусские корни. Историю своей семьи знаю с прадеда Ивана, у которого фамилия писалась немного иначе – Невмержицкий. Прадед работал приказчиком у польского шляхтича. Там познакомился с нашей прабабушкой, крепостной крестьянкой. Иван договорился с хозяином, что выкупит её. Так и сделал. Оба получили вольную и обосновались в западной Беларуси. Построили свой хутор, родили шестерых детей. Все мужики из рода Невмержицких были земледельцами или скотоводами. И в нашей семье все работали на земле. 

Когда дети Ивана Невмержицкого выросли, его сын, то есть мой дед Антон Иванович, приехал в Сибирь и обосновался в селе Ягодном. Сегодня уже никто из нашей семьи не знает достоверно, что стало причиной переезда. Произошло это в начале тридцатых годов. Познакомился с нашей бабушкой Анной Ивановной, создал семью, в которой выросли трое сыновей. Перед началом Отечественной войны родной брат деда Антона Пётр приехал к нему в гости, и их обоих из Ягодного забрали на фронт. Оба не вернулись. Пётр считается без вести пропавшим под Сталинградом. А дед Антон погиб на польской земле 25 апреля 1945 года, незадолго до Великой Победы.

В Ягодном остались жить и поднимать в послевоенные годы колхозы и совхозы трое сыновей Антона Невмержицкого, в том числе мой отец.

Кстати, о варианте написания нашей фамилии через букву «У» свидетельствует документ военкомата, где дед собственной рукой написал НеУмержицкий вместо НеВмержицкий. Возможно, по неграмотности. Теперь в нашем роду встречаются два варианта одной фамилии.

По зову сердца я дважды ездил в Белоруссию на родину предков. Впервые это случилось в 1987 году. Побывал на хуторе Весцы, которого уже нет на карте. Там осталось грушевое дерево, посаженное моим прадедом. Мы с сестрой вдвоём не могли обхватить его ствол! Оба раза я испытывал тёплое ощущение, словно попал домой...

На фото: Анатолий Николаевич и Любовь Юрьевна Неумержицкие с сыновьями Вячеславом и Сергеем и их семьями